Не верите? Словом убить можно веру...
Две девушки в одеждах биохимиков стояли во дворе Трактира Пронтеры, рядом со своими тележками. Со стороны их можно было бы принять за сестёр, но одновременно с огромной похожестью, в глаза бросалась и абсолютная разность девушек. Дело было даже не в цвете одежд – одна носила старый красный плащ и синюю тунику, а другая, отдавая дань новой моде, одевала синий плащ и красную тунику. Дело было даже не в причёсках – у одной волосы её огненно-рыжей причёски-«карэ» были более густыми и шелковистыми, у второй же коротко остриженные пряди были более редкими и более грубыми. Так же явно бросалась небольшая бледность едва загоревшей кожи первой девушки, и ярко выраженная смуглость загара другой. Разница была в другом. В характерах.
Первая девушка отчётливо и быстро била ладонями в ловко подставляемые в разных позициях ладони второй девушки.
-Дон-дон-дери… - шептала вторая девушка, задававшая ритм.
-…дон-дон-а-дери-дери! – со злостью отвечала первая биохимик хлопающая по ладоням второй девушки.
-Шап-дуп-таза…
-… шап-дуп-а-таза-таза!
-Оф-оф-мери…
-… оф-оф-а-ди-джей!
-До-нот-глери..
-… до-нот-а-ди-джей!
-Молодец… - отметила девушка, глядя на свою напарницу, которая едва переводила дыхание.
-Лучше? – тяжело дыша, спросила биохимик загорелую напарницу.
-По сравнению с первыми занятиями – лучше. У тебя тогда реакция и скорость движений были совсем плохи. Сейчас уже более-менее. – спокойно ответила девушка с безобразным шрамом от левого уха до уголка рта. – Можно уже попытаться потренироваться тебе, Вариэль, бросать бутылки в крупных монстров. Хотя ты не так быстра, как бы мне хотелось.
-А насколько бы тебе хотелось, Хаку? – усмехнулась Вариэль.
Хаку загадочно улыбнулась, и, подойдя к своей крытой тележке, поманила пальцем Вариэль к себе. Вариэль, сгорая от любопытства, подошла к тележке Хаку , и, положив руки на крышку, заглянула внутрь.
Хаку, быстрым движением вытащив из висевших на поясе ножен кинжал Базеральд, с размаху вонзила лезвие в крышку телеги между растопыренных пальцев Вариэль. Мгновенно перехватив лежащую руку девушки, Хаку вонзала свой кинжал в телегу сквозь щели между пальцев Вариэль. И чем быстрее смуглянка двигала лезвием между парализованных ужасом пальцев Вариэль, тем истошнее был визг, издаваемый девушкой. Внезапно остановившись, Хаку презрительно посмотрела на испуганную Вариэль, которая всё ещё продолжала визжать от ужаса.
-Чего ты кричишь? – спросила Хаку, отпуская руку Вариэль. – Я разве тебя задела?
Вариэль резко замолчала и осмотрев руку покачала головой. Во двор выбежал Ёжик с катарами в руках. Вариэль мгновенно бросилась к нему на грудь, сбивчиво объясняя произошедшее. Слушая путающиеся объяснения своей жены, Ёжик внимательно смотрел на Хаку, и в его взгляде чувствовалось уважение. Хаку спокойно, как будто ничего и не происходило, копалась в своей тележке. Достав оттуда тёмные солнцезащитные очки и нарукавный знак гильдии «Гончие», Хаку нацепила их на себя и, взглянув на вытащенные из кармана туники круглые карманные часы в серебряном корпусе, весело сказала:
-Ладно, я буду здесь вечером. Надеюсь, у тебя ладошки не отвалятся, Варя?
Хаку, взяв в руки ручки своей тележки, пошла в сторону Старой Рыночной Площади, насвистывая мотив «Кима-Богача». Вариэль сильно помрачнела, увидев слишком хорошо известную ей эмблему.
Демонстративно отвернувшись, Вариэль быстро вошла в темнеющий чёрный ход Трактира. Пройдя по тёмноватому коридору, Вариэль уже почти минула общий зал, где сидела её кузина с компанией, как Берта её заметила и позвала:
-Эй, Варя! Смотри кто тут у нас!
Вариэль с мрачным лицом подошла к столу, за которым сидела её сестра и не поверила своим глазам – за столом сидел её сильно изменившийся и постаревший учитель Бальбазак. Седые волосы биохимика были аккуратно зачёсаны назад, открывая высокий , покрытый морщинами лоб. Ясные карие глаза, как всегда смотрели на Вариэль, чуть посмеиваясь. Пожелтевшие от кислот руки, подпирали крепкий, квадратный подбородок.
-Здравствуйте, учитель… - без особой радости в голосе промямлила Вариэль, смотря в сторону.
-Что-то случилось? – спросила Берта, почуяв неладное.
-Да! Случилось! – прорвало Вариэль. – Хаку из «Гончих»!
-И что? – недоумённо воззрилась на вскипевшую девушку вся компания, сидевшая за столом.
-Да ведь «Гончие» сколько раз уже пытались убить меня! – продолжала бушевать Вариэль.
-Что, вся гильдия? – усмехнулся старый биохимик Бальбазак, глядя на свою лучшую, как он считал ученицу.
-Нет, один человек.. – стушевалась Вариэль. – Но ведь пытались!
-А сейчас тоже? – продолжил улыбаться мастер зельеварения.
-Нет… - понизила голос до шепота Вариэль. – Его убил мой гомункул.
-Тогда почему у тебя такая неприязнь к именно этой гильдии? – пожал плечами Бальбазак. Вариэль не нашла что ответить.
-Понимаешь, Вариэль, в любых гильдиях есть как и плохие, так и хорошие люди. - начал Бальбазак. - гильдия может быть очень хорошей, но из-за одного-двух негативных элементов, она очень сильно теряет репутацию. А бывает так же, что и очень паршивая гильдия, благодаря паре-тройке отличных человек, очень известна. И по поводу «Гончих» ты не права. Я могу познакомить тебя с её гильдмастером. Очень умной и талантливой женщиной.
-Вы, говоря талантлива, имеете в виду её шестой размер бюста? – ехидно фыркнула Берта.
-Нет, хотя грудь у неё – дай Бог каждому! – смутился Бальбазак.
-Чур меня, чур! – перекрестился сидевший рядом Алекс Грек, примеривший данную картинку на себе. Берта повалилась со смеху на спинку своего стула. Бальбазак не обиделся, и продолжил.
-Прежде чем делать такие выводы, узнай всё от этой гильдии хорошо, а лучше поговори с её гильдмастером.
-Хорошо. – подняла на бывшего учителя Вариэль. – Когда вернёмся – я пообщаюсь с ней.
-А вы меня с собой возьмёте? – в очередной раз жалобно издал стон бард Плюмбум. - Я ведь для вас всё разузнал. А вы…
-Да возьмём, не переживай. – отмахнулась от канючившего барда Берта.
-Ах, повторяй это и повторяй… - мечтательно закатил свои голубые глаза бард. – Мне так давно хотелось побывать и в лабораториях Академии Киэля Кайра, и в глубине самого Бездонного Озера, и на самой вершине Башни Танатоса. Я жду, не дождусь.
-И не дождёшься… - хмуро ответил Грек Соловей.
Кенсай, Вариэль и Берта вопросительно посмотрели на него. Паладин Алекс медленно поднялся из-за стола, и направился к выходу.
-Дядя Алекс, как это понимать? – удивлённо спросила Вариэль.
-Я не собираюсь быть вместе с человеком, который с самого начала обманывает нас. – буркнул Алекс Грек стоя в дверях.
-Я значит, вас обманываю? – осторожно подал голос Плюмбум.
Вместо ответа паладин Грек быстрым движением шагнул к привставшему из-за стола барду, и, вытащив из ножен меч, рубанул им в воздухе. Бард невольно зажмурился, когда острый край клинка вспорол его куртку и рубашку сверху донизу.
-Это не парень. Это женщина… - хмуро процедил Грек Соловей, вкладывая клинок в ножны.
Сквозь проделанную прореху в одежде барда было хорошо видно несколько слоёв материи, утягивавшей довольно заметную грудь на изящном девичьем теле. Плюмбум охнула и запахнулась, стараясь закрыть разрезанную одежду.
-Так кто, ты, женщина? – холодно спросил Алекс Грек.
-Я Плюмбум. Женщина во мне умерла уже довольно давно. – в тон ему ответила бард. Как бы случайно её рука коснулась её гитары, и лицо барда озарила зловещая улыбка. – Знаешь, я пожалуй в ответ расскажу одну историю, которую рассказала мне Кэролл…
Плюмбум взяла гитару в руки, и уже не стесняясь порезанной одежды, под тихий звон струн, начала певуче шептать:
-Несколько лет назад в Морроке жила-была женщина по имени Джулия. Муж у неё пропал без вести, но оставил на неё троих детей. Старшего сына Асклепия, среднюю дочь Мелат и младшего сына Алекса. Потихоньку она растила своих детишек, еле-еле перебивалась случайными заработками, и каждый вечер она им рассказывала о далёкой и прекрасной стране Шварцвальд. Так было изо дня в день, пока однажды в Моррок не пришла «белая чума»…
В тот день тяжело заболела Джулия. С самого утра она не смогла встать с постели, тело её горело как огнём объятоё. А дети её убежали на улицу как обычно. Долго лежала Джулия страдая от жара болезни, очень хотелось ей пить. Но не могла она даже встать, что бы напиться.
Ближе к полудню прибежал домой Асклепий.
-Сынок, заболела я. Дай водички! Жажда мучает меня. – попросила его Джулия, но Асклепий лишь схватил из буфета кусок хлеба и вновь выбежал на улицу. А жар у матери всё рос и рос.
Следом прибежала домой дочь Мелат.
-Доченька, дай водички напиться. Совсем плохо мне. – попросила мать. Но дочь лишь переоделась в чистое платье и побежала играть с подружками. Совсем стало плохо матери. Пожар терзал её тело.
Потом пришел с улицы её младший сын, Алекс. Любимый сын.
-Сыночек, мучает меня жажда, дай водички хоть глоточек. – взмолилась мать. Но Алекс лишь сам выпил кружку воды и выбежал на улицу.
К вечеру дети вернулись домой, и вспомнили про мать, да было поздно. Они звали её по имени, и давали самой свежей воды, но Джулия уже не слышала их. Не встала она больше с постели, и не рассказывала она им истории о далёком и прекрасном Шварцвальде.
-Хватит! – взбешенно взревел Алекс и со всей яростью метнул в оторопевшую Плюмбум своим огромным тяжелым крестообразным щитом. Тяжелая стальная пластина ударила женщину в грудь и отшвырнула к дальней стене трактира.
-Алекс! Ду ис бёзе куммен! – гневно выкрикнула Берта суетливо вставая и намереваясь бежать к поверженной Плюмбум. И потрясенно прошептала – Кайн мелищте!
Бард встала как ни в чём не бывало, лишь отряхнула измаранные падением брюки. Выпрямившись в полный рост, она потянулась, и , подняв с пола гитару, едко спросила Соловья:
-Тоже нравится, когда раскрывают тайны?
Паладин хмуро зыркнул, и молча потопал наверх, в свой номер Трактира.
Первая девушка отчётливо и быстро била ладонями в ловко подставляемые в разных позициях ладони второй девушки.
-Дон-дон-дери… - шептала вторая девушка, задававшая ритм.
-…дон-дон-а-дери-дери! – со злостью отвечала первая биохимик хлопающая по ладоням второй девушки.
-Шап-дуп-таза…
-… шап-дуп-а-таза-таза!
-Оф-оф-мери…
-… оф-оф-а-ди-джей!
-До-нот-глери..
-… до-нот-а-ди-джей!
-Молодец… - отметила девушка, глядя на свою напарницу, которая едва переводила дыхание.
-Лучше? – тяжело дыша, спросила биохимик загорелую напарницу.
-По сравнению с первыми занятиями – лучше. У тебя тогда реакция и скорость движений были совсем плохи. Сейчас уже более-менее. – спокойно ответила девушка с безобразным шрамом от левого уха до уголка рта. – Можно уже попытаться потренироваться тебе, Вариэль, бросать бутылки в крупных монстров. Хотя ты не так быстра, как бы мне хотелось.
-А насколько бы тебе хотелось, Хаку? – усмехнулась Вариэль.
Хаку загадочно улыбнулась, и, подойдя к своей крытой тележке, поманила пальцем Вариэль к себе. Вариэль, сгорая от любопытства, подошла к тележке Хаку , и, положив руки на крышку, заглянула внутрь.
Хаку, быстрым движением вытащив из висевших на поясе ножен кинжал Базеральд, с размаху вонзила лезвие в крышку телеги между растопыренных пальцев Вариэль. Мгновенно перехватив лежащую руку девушки, Хаку вонзала свой кинжал в телегу сквозь щели между пальцев Вариэль. И чем быстрее смуглянка двигала лезвием между парализованных ужасом пальцев Вариэль, тем истошнее был визг, издаваемый девушкой. Внезапно остановившись, Хаку презрительно посмотрела на испуганную Вариэль, которая всё ещё продолжала визжать от ужаса.
-Чего ты кричишь? – спросила Хаку, отпуская руку Вариэль. – Я разве тебя задела?
Вариэль резко замолчала и осмотрев руку покачала головой. Во двор выбежал Ёжик с катарами в руках. Вариэль мгновенно бросилась к нему на грудь, сбивчиво объясняя произошедшее. Слушая путающиеся объяснения своей жены, Ёжик внимательно смотрел на Хаку, и в его взгляде чувствовалось уважение. Хаку спокойно, как будто ничего и не происходило, копалась в своей тележке. Достав оттуда тёмные солнцезащитные очки и нарукавный знак гильдии «Гончие», Хаку нацепила их на себя и, взглянув на вытащенные из кармана туники круглые карманные часы в серебряном корпусе, весело сказала:
-Ладно, я буду здесь вечером. Надеюсь, у тебя ладошки не отвалятся, Варя?
Хаку, взяв в руки ручки своей тележки, пошла в сторону Старой Рыночной Площади, насвистывая мотив «Кима-Богача». Вариэль сильно помрачнела, увидев слишком хорошо известную ей эмблему.
Демонстративно отвернувшись, Вариэль быстро вошла в темнеющий чёрный ход Трактира. Пройдя по тёмноватому коридору, Вариэль уже почти минула общий зал, где сидела её кузина с компанией, как Берта её заметила и позвала:
-Эй, Варя! Смотри кто тут у нас!
Вариэль с мрачным лицом подошла к столу, за которым сидела её сестра и не поверила своим глазам – за столом сидел её сильно изменившийся и постаревший учитель Бальбазак. Седые волосы биохимика были аккуратно зачёсаны назад, открывая высокий , покрытый морщинами лоб. Ясные карие глаза, как всегда смотрели на Вариэль, чуть посмеиваясь. Пожелтевшие от кислот руки, подпирали крепкий, квадратный подбородок.
-Здравствуйте, учитель… - без особой радости в голосе промямлила Вариэль, смотря в сторону.
-Что-то случилось? – спросила Берта, почуяв неладное.
-Да! Случилось! – прорвало Вариэль. – Хаку из «Гончих»!
-И что? – недоумённо воззрилась на вскипевшую девушку вся компания, сидевшая за столом.
-Да ведь «Гончие» сколько раз уже пытались убить меня! – продолжала бушевать Вариэль.
-Что, вся гильдия? – усмехнулся старый биохимик Бальбазак, глядя на свою лучшую, как он считал ученицу.
-Нет, один человек.. – стушевалась Вариэль. – Но ведь пытались!
-А сейчас тоже? – продолжил улыбаться мастер зельеварения.
-Нет… - понизила голос до шепота Вариэль. – Его убил мой гомункул.
-Тогда почему у тебя такая неприязнь к именно этой гильдии? – пожал плечами Бальбазак. Вариэль не нашла что ответить.
-Понимаешь, Вариэль, в любых гильдиях есть как и плохие, так и хорошие люди. - начал Бальбазак. - гильдия может быть очень хорошей, но из-за одного-двух негативных элементов, она очень сильно теряет репутацию. А бывает так же, что и очень паршивая гильдия, благодаря паре-тройке отличных человек, очень известна. И по поводу «Гончих» ты не права. Я могу познакомить тебя с её гильдмастером. Очень умной и талантливой женщиной.
-Вы, говоря талантлива, имеете в виду её шестой размер бюста? – ехидно фыркнула Берта.
-Нет, хотя грудь у неё – дай Бог каждому! – смутился Бальбазак.
-Чур меня, чур! – перекрестился сидевший рядом Алекс Грек, примеривший данную картинку на себе. Берта повалилась со смеху на спинку своего стула. Бальбазак не обиделся, и продолжил.
-Прежде чем делать такие выводы, узнай всё от этой гильдии хорошо, а лучше поговори с её гильдмастером.
-Хорошо. – подняла на бывшего учителя Вариэль. – Когда вернёмся – я пообщаюсь с ней.
-А вы меня с собой возьмёте? – в очередной раз жалобно издал стон бард Плюмбум. - Я ведь для вас всё разузнал. А вы…
-Да возьмём, не переживай. – отмахнулась от канючившего барда Берта.
-Ах, повторяй это и повторяй… - мечтательно закатил свои голубые глаза бард. – Мне так давно хотелось побывать и в лабораториях Академии Киэля Кайра, и в глубине самого Бездонного Озера, и на самой вершине Башни Танатоса. Я жду, не дождусь.
-И не дождёшься… - хмуро ответил Грек Соловей.
Кенсай, Вариэль и Берта вопросительно посмотрели на него. Паладин Алекс медленно поднялся из-за стола, и направился к выходу.
-Дядя Алекс, как это понимать? – удивлённо спросила Вариэль.
-Я не собираюсь быть вместе с человеком, который с самого начала обманывает нас. – буркнул Алекс Грек стоя в дверях.
-Я значит, вас обманываю? – осторожно подал голос Плюмбум.
Вместо ответа паладин Грек быстрым движением шагнул к привставшему из-за стола барду, и, вытащив из ножен меч, рубанул им в воздухе. Бард невольно зажмурился, когда острый край клинка вспорол его куртку и рубашку сверху донизу.
-Это не парень. Это женщина… - хмуро процедил Грек Соловей, вкладывая клинок в ножны.
Сквозь проделанную прореху в одежде барда было хорошо видно несколько слоёв материи, утягивавшей довольно заметную грудь на изящном девичьем теле. Плюмбум охнула и запахнулась, стараясь закрыть разрезанную одежду.
-Так кто, ты, женщина? – холодно спросил Алекс Грек.
-Я Плюмбум. Женщина во мне умерла уже довольно давно. – в тон ему ответила бард. Как бы случайно её рука коснулась её гитары, и лицо барда озарила зловещая улыбка. – Знаешь, я пожалуй в ответ расскажу одну историю, которую рассказала мне Кэролл…
Плюмбум взяла гитару в руки, и уже не стесняясь порезанной одежды, под тихий звон струн, начала певуче шептать:
-Несколько лет назад в Морроке жила-была женщина по имени Джулия. Муж у неё пропал без вести, но оставил на неё троих детей. Старшего сына Асклепия, среднюю дочь Мелат и младшего сына Алекса. Потихоньку она растила своих детишек, еле-еле перебивалась случайными заработками, и каждый вечер она им рассказывала о далёкой и прекрасной стране Шварцвальд. Так было изо дня в день, пока однажды в Моррок не пришла «белая чума»…
В тот день тяжело заболела Джулия. С самого утра она не смогла встать с постели, тело её горело как огнём объятоё. А дети её убежали на улицу как обычно. Долго лежала Джулия страдая от жара болезни, очень хотелось ей пить. Но не могла она даже встать, что бы напиться.
Ближе к полудню прибежал домой Асклепий.
-Сынок, заболела я. Дай водички! Жажда мучает меня. – попросила его Джулия, но Асклепий лишь схватил из буфета кусок хлеба и вновь выбежал на улицу. А жар у матери всё рос и рос.
Следом прибежала домой дочь Мелат.
-Доченька, дай водички напиться. Совсем плохо мне. – попросила мать. Но дочь лишь переоделась в чистое платье и побежала играть с подружками. Совсем стало плохо матери. Пожар терзал её тело.
Потом пришел с улицы её младший сын, Алекс. Любимый сын.
-Сыночек, мучает меня жажда, дай водички хоть глоточек. – взмолилась мать. Но Алекс лишь сам выпил кружку воды и выбежал на улицу.
К вечеру дети вернулись домой, и вспомнили про мать, да было поздно. Они звали её по имени, и давали самой свежей воды, но Джулия уже не слышала их. Не встала она больше с постели, и не рассказывала она им истории о далёком и прекрасном Шварцвальде.
-Хватит! – взбешенно взревел Алекс и со всей яростью метнул в оторопевшую Плюмбум своим огромным тяжелым крестообразным щитом. Тяжелая стальная пластина ударила женщину в грудь и отшвырнула к дальней стене трактира.
-Алекс! Ду ис бёзе куммен! – гневно выкрикнула Берта суетливо вставая и намереваясь бежать к поверженной Плюмбум. И потрясенно прошептала – Кайн мелищте!
Бард встала как ни в чём не бывало, лишь отряхнула измаранные падением брюки. Выпрямившись в полный рост, она потянулась, и , подняв с пола гитару, едко спросила Соловья:
-Тоже нравится, когда раскрывают тайны?
Паладин хмуро зыркнул, и молча потопал наверх, в свой номер Трактира.